Нет в Омске, наверное, ни одного бара, в котором бы мы не выступали: группа «Нечто противоположное всему этому»

Дата публикации: 1.08.2022

Новый герой нашей постоянной рубрики «Прослушка» — «Нечто противоположное всему этому» — молодой омский коллектив, который с 2018 года исполняет авторские песни в жанрах альтернативный рок и пост-гранж. На счету группы множество выступлений в местных барах, в августе артисты планируют выпустить новый альбом и съездить в мини-тур по сибирским городам.

В состав входят четыре человека:

  • Артём Салахетдинов — фронтмен, вокалист, ритм-гитарист и автор текстов;
  • Александр Кульпин — соло-гитарист;
  • Вячеслав Павлов — бас-гитарист;
  • Ярослав Майер — барабанщик.

Мы побеседовали со всеми участниками об их творчестве, первом знакомстве с музыкой и пройденном пути.

Как вы пришли в музыку? С чего начинали?

Артём: У меня очень музыкальная семья — родители и родственники постоянно на разных праздниках пели. В основном, конечно, это были авторские песни советских бардов. И конечно, с ними у меня ассоциаций в детстве совсем не было. Можно сказать, не моя культура. Я не понимаю контекста и всё такое, но мне понравилось подпевать — какие-то песни запали в душу. В раннем возрасте начал играть на гитаре. Наверное, лет в восемь-десять я уже что-то бренчал на батиной гитаре, а потом мне это всё больше и больше нравилось — я начал слушать музыку, одолжил опять же у папы и у сестры разные диски, слушал их. У меня до сих пор CD-плеер с детства остался, такой лазерный, старенький — до сих пор работает. Вот, и я начал с того, что слушал разные группы, в основном классического рока и прото-рока. Можно сказать, поп-музыку 60-х. Моя любимая группа, наверное, The Beatles. Я любил Deep Purple, Pink Floyd, Aerosmith, Led Zeppelin. Наверное, с этого началась моя любовь к музыке. А потом постепенно я понимал, что мне всё больше и больше это нравится. Я начал сам подбирать песни и начал петь их. Благо, я с детства немного занимался английским и, во-первых, понимал, о чём поют люди, и во-вторых, не очень кринжово воспроизводил это, то есть без сильного русского акцента.

Потом я понял, что очень хочу пойти в музыкалку, но мои родители долго не давали мне этого сделать. Наверное, года два, потому что они говорили: «Если тебе не понравится, мы тебя заставлять не будем. Ты вот поднакопи желание так, чтобы, когда ты туда пойдёшь, тебе действительно хотелось этого, и чтобы ты оттуда не ушёл, чтобы не пришлось тебя заставлять там каждый день играть, потому что у многих людей музыкалка отбивает желание заниматься музыкой из-за сильной муштры, из-за того, что нужно постоянно гонять гаммы, делать какие-то технические вещи». И там людей воспитывают как исполнителей и композиторов отдельно, и как бы большинство людей в музыкалке там учат именно играть музыку, правильно воспринимать. Поэтому мои родители боялись, что там задавят моё желание заниматься творчеством. И, наверное, хорошо, что они выдержали какое-то время, потому что я действительно взвесил все «за» и «против» и пошёл в музыкалку довольно поздно. Лет в тринадцать, хотя обычно туда идут в восемь и занимаются по семилетней программе, и тебя прямо с самых малых-малых лет учат нотам, восприятию музыки, истории и так далее. А я был на такой относительно ускоренной программе, на пятилетке — и там начал играть в первых группах.

Александр: Сначала в классе во втором-третьем я пошёл в музыкалку. Проучившись год, я оттуда благополучно ушёл, потому что мне не нравилось. Потом я очень долгий промежуток времени, наверное, это шестой-седьмой класс был, начал самостоятельно учиться играть на гитаре. Я смотрел видеоуроки, аккорды учил в интернете, в общем, учился самостоятельно играть, но в принципе много чего достиг, много чего познал, разузнал, разучил. Научился неплохо играть на гитаре.

Потом, наверное, в классе десятом с Артёмом мы пошли в музыкальную школу № 1 имени Янкелевича. Туда меня Артём заманил под предлогом, что можно бесплатно репетировать. Ну как бесплатно, просто в месяц обучения в музыкалке платить 500 рублей. Там была гитара классная, усилитель, барабаны, и мы репетировали с нашей группой «А4».

А до этого у нас была студия, такая местная, прямо в средней школе, там тоже были усилители, барабан, гитара классная Fender Stratocaster, и учитель обалденный — он меня всему научил. Объяснил вообще, что такое музыка, что такое настоящий рок. И вот с этого, наверное, и началось по большей части моё увлечение музыкой именно в каких-то рок-жанрах. Там слушал в то время The Beatles, Pink Floyd и классику рока — Deep Purple, Led Zeppelin.

Потом пришёл с Артёмом в музыкалку в эту, там репали, играли с группой «А4», после этого мы перестали играть вместе какое-то время — год, что ли. И потом собрались в кавер-бэнд «Крутые парни», поиграв один сезон каверы во всяких барах, пришли к тому, что нужно делать свою группу — сделали костяк «Нечто противоположное всему этому». Получается, сначала я с Артёмом был, пробовали много музыкантов, но барабанщика и басиста Славика нашли вообще сразу же практически. Славик великолепный басист, очень крутой, много что умеет играть и выигрывать офигеть какие сложные партии. В общем, нашли Славика и только потом, наверное, где-то спустя год или полгода мы втроём успели записать первые демки песен, которые не играем на концертах, потому что это кринж. Нашли Ярослава и сыграли уже первый концерт.

И уже с того момента, не помню, какой год, наверное, год 2018-2019 — «Нечто противоположное всему этому» существовало. Мы играли много акустических концертов, электрических. Вобщем, так вот всё пошло-поехало. Параллельно, конечно же, совершенствовался в игре на инструменте, сочинял достаточно много партий, много чего учил и так далее.

Вячеслав: Это одна из тех историй моей жизни, которая подтверждает теорию эффекта бабочки. Когда я был маленьким, в компании друзей моей мамы у меня спросили: «Славик, а ты какую музыку любишь?». Я, будучи совсем мелким, в музыке совершенно не разбирался и путал понятия «рэп» и «рок». А в то время из каждого утюга играли рэперы, и это было в принципе единственная музыка, которую я слышал. Но, естественно, я всё перепутал и ответил, что люблю рок. Тут же одна из присутствующих подруг матери скинула мне на флешку хиты групп Rammstein, Nickelback, Skillet и Papa Roach.

Я рос и на очередной день рождения мне подарили компакт-плеер. Я, конечно, сразу перенёс на него песни вышеупомянутых групп, но, как это бывает, в плеере уже была и некоторая предварительно загруженная музыка. Это был Noize MC, а также группа «Ляпис Трубецкой».

Чуть позже, в шестом классе, я познакомился с одной девочкой со своего класса, которая мне очень понравилась. Однажды она заглянула в мой плеер и высоко оценила мой музыкальный вкус. Это взбудоражило меня, я понял, что обязан приобщиться к року (благо, от рэпа я его уже отличал). И вот, обратившись к другой знакомой, которая была замечена в познании рок-музыки, я получил новую порцию материалов для своего плеера — Green Day, AC/DC, Bloodhound Gang и прочие. Ну вот. А потом пошло как по маслу — Nirvana, Slipknot, Slayer, Bring Me The Horizon, Suicide Silence…

А потом: «Мама купи мне гитару». Мама купила и наняла частного педагога, чтобы меня учил. Это была женщина немолодого возраста, улыбчивая, с кудрявыми волосами, способная, как казалось, сыграть и спеть любую песню на свете.

Параллельно я самостоятельно, иногда при помощи знакомых барабанщиков, начал познавать и ударные инструменты — выпросил у мамы палочки и пэд. Но мне, конечно же, хотелось большего. Научившись первым аккордам, я перешёл к самообучению. Всякие соляки, пауэр-аккорды, бас-партии… Последние особенно меня цепляли, мне нравилось, как они звучат даже на шестиструнной акустической гитаре.
До основания группы вы играли в других объединениях. Что это были за группы?

Артём: Я играл в довольно большом количестве разных групп. Самых первых я, наверное, даже не вспомню названия, потому что они были в музыкальной школе. Я просто там был на паре-тройке репетиции с ребятами знакомыми. Самая первая группа, с которой я выступил по-настоящему прямо на сцене — это было очень смешно. Мы с гитаристом с Сашей Кульпиным познакомились в лагере, и мы выступали там, а потом, когда лагерь закончился, я присоединился к его группе, в которой у них не было вокалиста, а я как раз умел петь. Мы репетировали, потом нас позвали на Cover day party, то есть вечер каверов, где были и группы со взрослыми людьми, которые играли кто рок, кто металл. Ну, в общем, такая обстановка для ребят 13-14 лет довольная серьёзная. Просто человек, который слышал, как мы репетировали, предложил нам сыграть, мы согласились. Мы не могли долго придумать название для группы, в итоге придумали название «Компот» — я не знаю, почему, оно просто возникло в голове. На самом деле, это было очень мило, потому что мы выступили, был очень тёплый приём. Там было довольно много людей, и всё пошло не так. У нас не работало оборудование, педаль перегруза у гитариста, падал микрофон. Короче, классическое первое выступление, как в фильмах про музыку показывают, примерно так и было, но было всё равно очень круто. Мы ощутили себя вообще прям такими музыкантами — мы играем на сцене. Это было очень здорово.

Потом во всех группах, в которых я был, играл с Сашей, а затем у нас была группа «А4» в музыкальной школе. Забавный факт: там была басистка — девочка по фамилии Павлова, и у нашего басиста сейчас, у Славы, такая же фамилия, но они не родственники. Мы играли в основном всякие каверы, и нас курировал преподаватель по гитаре в музыкалке. Потом была группа с названием «Крутые парни», в которой были я, Саня и ещё пара наших знакомых. Мы играли каверы и выступили даже один раз на корпоративе. Мы выступали на разных площадках, то есть на таких концертах уже менее локальных, можно сказать, — на площадках городских.

Ещё я играл в группе Island of sky lands — это довольно популярная сибирская команда, играющая в стиле пост-хардкор, но я с ними успел поиграть акустику. У нас с ними был один концерт, но прикольный, а потом всё это как-то затихло. Также я играл в группе American diner — есть пара-тройка песен, и она играла что-то вроде панк-рока.

Вячеслав: Первую группу я собрал сам, как только понял, что что-то могу играть. Написал в паблик а-ля «Поиск музыкантов Омск». На удивление, отозвались несколько ребят. Вокалист-гитарист, с которым нас ещё не раз свяжет судьба в дальнейшем, и какая-то девушка-барабанщица. Она в итоге слилась, и мы так ни разу и не порепетировали. Но с вокалистом мы остались на связи (я рассчитывал играть на гитаре, если что).

Через какое-то время откликнулся ещё один парень — гитарист. Поразмыслив, я понял: буду играть на басу. А я и не против. Нам оставалось найти барабанщика.

Абсолютно случайным образов следующим откликнувшимся как раз оказался ударник. Мы встретились, поговорили и, наконец, забили репу. И вот мы, четыре молодых и амбициозных, играем кавер на Smells Like Teen Spirit. Потом к нам, кстати, присоединился ещё один гитарист, сыгравший очень большую роль в дальнейших событиях.

Это была моя первая группа — «Детский утренник». Мы не сочинили ни одной песни и не дали ни одного концерта, но это был фундамент, на основе которого сложилось много хороших современных групп. Из меня, гитариста (который в этот момент и сыграл очень большую роль) и барабанщика сложилась группа «Трезвость» — на мой взгляд, нераскрывшийся цветок омской сцены.

Опять же параллельно я начинаю играть ещё в одной группе на барабанах. Играем каверы на The Beatles — ничего интересного.

Позднее, находясь в поисках барабанщика и басиста, Артём Салахетдинов и Александр Кульпин наткнутся на барабанщика группы «Трезвость», а тот подтянет меня на роль басиста. Однако с Саней и Артёмом в итоге остался только я — так сформировалось НПВЭ.

Опущу множество мелких проектов, в которых я участвовал, и отмечу только одну группу, в которой я успел продуктивно поучаствовать в роли барабанщика — «Зал ожидания».
В какой момент вы поняли, что готовы создать свою группу?

Артём: Я с детства хотел играть в группе. У меня прямо было дикое желание быть человеком, который в своей жизни занимается в основном музыкой, записывает альбомы и ездит в туры, делает обложки, аранжировки, придумывает тексты. Для меня всегда это была мечта, и до сих пор она остаётся. Многие люди, конечно, относятся к этому скептически. Кто-то думает, что этого сложно или вообще невозможно добиться. Кто-то считает, что это такие мечты-мечты, а нужно стать реалистом — пойти на завод и зарабатывать деньги или сесть в офис. Но я нашёл некоторый компромисс в том, что я работаю тоже. Моя работа связана с музыкой. Я работаю преподавателем по гитаре, и это мне не позволяет далеко уйти от музыки, от группы. Это, наоборот, мне очень сильно помогает, потому что я становлюсь лучше в плане игры на инструменте, и это очень хорошо для коллектива, когда люди занимаются сами ещё, не только на репетициях, но сидят дома, тренируются и репетируют. Так что свою группу хотел создать лет с 12-13-ти.

Вячеслав: Частично ответил на этот вопрос выше, тем не менее отмечу ещё раз: я понял, что готов собрать коллектив, как только научился играть на гитаре и анализировать партии в песнях, которые слушал. А было мне на тот момент 13 лет.
Что вас всех объединяет в коллективе?

Вячеслав: Я думаю, стремление быть услышанным.

Чем каждый занимается внутри коллектива?

Артём: Я фронтмен группы, вокалист, гитарист и автор текстов. Можно сказать, что я такой босс, то есть основная инициатива в группе исходит от меня, но тем не менее у нас работает такая демократия по принципу права вето — если я что-то предложил, а кто-то не согласен с этим, то это делать мы скорее всего не будем. Я считаю, что фронтмен в группе должен быть человеком с главным таким шилом в заднице, чтобы у него всегда было время в любом случае заниматься группой. Что бы ни случилось, ты должен быть главный человек. Когда ни у кого нет времени, у тебя оно должно быть. И я считаю, что фронтмен таким образом в группе и определяется не выборами или назначением, им становится человек, который больше всего проявляет инициативу.

Слава — это человек, который играет на басу, к тому же он очень часто занимается концепциями, то есть он всегда воспринимает наше творчество немного отстранённо, умеет посмотреть на него по другим углом, найти какие-то логические состыковки и несостыковки или связать песни по смыслу, чтобы понять, в каком порядке они будут на альбоме. А Ярослав — это барабанщик, он добавляет шума в записи, делает грув, периодически сочиняет рифы. И кстати, у нас в процессе сочинения все в группе участвуют, но это отдельный вопрос. Ну, барабан, а также на гитаре немножко он тоже добавляет. Саня — соло-гитарист, он заведует самыми такими сложными партиями гитарными, он старается обрамить песню, сделать её более наполненной, насыщенной, потому что ритм-гитара, за которую я отвечаю, больше относится к ритм-секции — она вместе с басом и с барабанами идёт и задаёт основные аккорды, под которые будет звучать мелодия и вокал. Соло-гитара добавляет аранжировки, добавляет наполнения в песне. Вот за это отвечает, Саня. Иногда он поёт тоже, иногда он на бэк-вокале.

К тому же я чаще всего занимаюсь организацией концертов, делаю афиши — то есть всё, что касается каких-то технических дел, которые в группе надо делать, не только связанных с творчеством и непосредственно с песнями, а связанных с логистикой.

Мы в ближайшее время делаем небольшой тур — сейчас участвуют практически все из группы, кроме Сани, потому что он работает каждый день.

Александр: Внутри коллектива мы занимаемся сочинением партий, каким-то креативом в плане создания афиш, концертов. Я в последнее время этим редко занимаюсь, точнее, вообще не занимаюсь, просто потому что работа у меня шесть через один. Мне сложно как-то это совмещать, что-то ещё такое делать в группе — я пока только сочиняю партии, какие-то рифы и так далее.

Вячеслав: Естественно, каждый пишет партии для своего инструмента. А из каких-то дел сопутствующих чистому творчеству… Мы стараемся поровну делить обязанности. Конечно, порой приходится исходить из возможностей каждого, сил, энергии и всё такое.
Чем вы занимаетесь вне музыки?

Артём: Самое забавное, что я периодически переживаю из-за того, что в своей жизни я по большей части занимаюсь музыкой, и иногда переживаю из-за того, что я настроенный человек. Но дело в том, что в музыке настолько много разных аспектов, навыков, которые можно приобрести. Можно сказать, что музыка — очень большое такое понятие, очень большая сфера, поэтому в основном занимаюсь музыкой. Я преподаю, что-то играю, сочиняю, записываю, нарабатываю небольшие навыки звукорежиссёра.

А вне музыки в основном все мои увлечения довольно пассивные — я иногда что-нибудь читаю, смотрю фильмы и сериалы. Вот хобби у меня нет. Мы когда-то с пацанами ездили на скейте, катались, но как-то для меня это показалось сложно, это отдельный навык, который надо развивать. Поэтому, можно сказать, что кроме музыки я ничем не занимаюсь.

Александр: Я работаю в компании «Призыва.нет» — помогаю молодым парням законно освободиться от службы в армии. Если кому нужна помощь, обращайтесь ко мне — я вам помогу решить эту проблему.

Есть ещё группа Homework — там я играю на гитаре и занимаюсь вокалом, то есть пишу тексты, сочиняю музыку. Скоро будет альбом, кстати.

Вячеслав: Я учусь на истфаке ОмГПУ, пытаюсь водить экскурсии по городу. Думаю, может быть, получится из этого сделать занятие, которое приносит деньги.

А так вся моя жизнь связана с цирком — я родился в семье цирковых артистов. Поэтому ведаю во всём, что связано с Омским цирком. Помогаю матери в цирковой студии, сам принимаю участие в постановках. Жонглирую, езжу на моноцикле и прочее.
В каком жанре вы играете? Что такое альтернативный рок и пост-гранж?

Вячеслав: Это самый сложных вопрос. Я определяю жанр, как «рок» — по-моему, этого достаточно.

Альтернативный рок — это всегда что-то новое, наверное, такое определение и подходит нашей музыке. То есть это как бы рок, но вот такой, какого раньше ещё не бывало, новый, альтернативный.

А пост-гранж — это всё, что появилось после 90-х под вдохновением от сиэтлской четвёрки и похожих ребят. На мой взгляд, эпоха пост-гранжа уже прошла.
Почему выбрали именно это название? Как оно вас характеризует?

Вячеслав: Да это воля судьбы тупа. Мы по книге гадали. Вообще, мы долго думали над названием, хотелось придумать что-то необычное, но западающее в память с первого прочтения… Ну короче, у нас не получилось. В какой-то момент я предложил поискать вдохновение путём гадания по книге. Ну знаете, когда называют два случайных числа и потом в соответствии с ними открывают страницу и отсчитывают строчку. Я в то время читал «По ком звонит колокол». Ну вот путём гадания и наткнулись на строку, в которой было такое замысловатое словосочетание: «Нечто противоположное всему этому». Решили, что это софт-панк и завуалированный протест, и официально приняли.

На мой взгляд, название оказалось в точку. Спустя четыре года я смотрю на то, что мы насочиняли за это время и понимаю, что это реально что-то противоположное всему тому, что я вижу и слышу вокруг. Наверное, эта оригинальность и непохожесть и отражаются в названии.
Как происходит процесс написания песен? И какой этап для вас более интересен — придумывание текста, звучания, репетиции или выступления на сцене?

Вячеслав: Обычно кто-то один придумывает что-то одно. Гитарный риф, басовый ход, удачное четверостишие, классный барабанный рисунок. И потом эта первичная единица начинает обрастать новыми частями и аранжировками.

Самое интересное — процесс мозгового штурма на репетиции. Это когда играют все одновременно, сначала какую-то несуразицу, а через некоторое время — вполне себе стройный рифф/часть песни

Ярослав: Процесс написания песен бывает самым разным — иногда песни сочиняются прямо во время репетиций, иногда кто-то один придумывает музыку, другие дополняют её своими рифами, а наш фронтмен пишет текст и вокальную мелодию.
Что значит для вас ваше творчество? Что в нём находите? Чем оно помогает?

Артём: Для меня моё творчество — это, наверное, один из главных смыслов жизни. У человека в жизни есть несколько разных аспектов: семья, хобби, работа. Для меня в сфере работы и хобби одновременно музыка — это главный приоритет, и моё творчество — главный приоритет. Для меня моё творчество очень важно, и я им занимаюсь большую часть времени, потому что оно даёт мне ощущение осмысленности в жизни. Чтобы мне проживать день не зря, чтобы, когда ложусь спать, у меня не было ощущения, что я ничего не сделал, мне нужно либо что-то сочинить, либо записать, либо что-то сделать для группы. Это, можно сказать, потребность такая, и поэтому в какой бы группе я ни играл, я всё равно продолжу это делать. То есть у меня были разные группы до этого, когда я был помладше. Эти группы распадались, но тут же создавались новые, и мы снова шли выступать.

И «Нечто» — это группа, в которой очень крутой состав, потому что мы очень сходимся характерами и, наверное, целями в жизни. У нас у всех так или иначе есть мечта — играть в группе, которая зарабатывает этим деньги. Я имею в виду не то, что мечта быть миллионерами, нет. У нас мечта в том, чтобы заниматься музыкой профессионально и чтобы наше творчество было настолько крутым, что мы могли бы не работать на обычной работе, а только заниматься песнями.

Вот и для меня творчество — это одновременно такая отдушина, потому что когда я был подростком, когда всё в мире было непонятно и сложно для восприятия, для меня творчество было способом отключиться от каких-то вещей, которые мне не нравятся или которых я не понимаю. Допустим, некоторые люди считают это таким вымышленным, виртуальным миром, но по моим ощущениям этот мир даже реальнее, чем тот, который у меня, который я могу потрогать, потому что мир искусства я как-то тоньше ощущаю. Например, мой батя занимается работой, связанной с инженерией, с электроникой и с механизмами, и он иногда не понимает, как я так долго могу витать в облаках — он говорит, что я кроме музыки ничем не занимаюсь. А для меня это наоборот пребывание в среде, в которой мне комфортно. Одновременно это упражнение для ума какое-то, потому что музыка во многом это математика. И одновременно это создание чего-то. Когда я сочиняю песни, у меня ощущение, что я создаю что-то очень крутое буквально из воздуха, буквально из ничего — вот это мне тоже очень нравится в творчестве.

Александр: Творчество во многом является какой-то терапией, таким моментом, благодаря которому можно отвлечься от окружающего мира, погрузиться в музыку, заниматься этим делом — и я от этого кайфую. Мне очень нравится играть на гитаре и что-то сочинять.

В музыке я нахожу себя, конечно же. Музыка — это то, что я играю, то отражение моих внутренних переживаний, отражение какой-то действительности, которая меня окружает, то есть это своего рода переработка опыта, который я ежедневно получаю.

Вячеслав: Всегда ставят в ступор такие вопросы, но постараюсь ответить. Наше творчество — наше творение. Оно одновременно общее и одновременно принадлежит каждому из нас по отдельности. Это то, во что мы вложили силы ради других и ради себя. И если это творение найдёт отклик в сердцах других людей, значит, это было не зря.

Ярослав: Творчество — это вечная потребность в сочинении, импровизации, сублимации пережитого. То, что наполняет тебя радостью, смыслом. Музыка — это своего рода язык, понятный всем людям и позволяющий передать эмоции, которые не скажешь ни на одном другом.
Можете представить какой была бы ваша жизнь без музыки?

Артём: На этот вопрос очень сложно ответить вообще. Когда я поступал в вуз, я, можно сказать, выбирал свой жизненный путь, так многие люди в этом возрасте это делают, и я думал поступить на математику в ОмГУ им. Достоевского, в итоге я поступил в этот вуз, но на музыку. Если бы в моей жизни музыка не была чем-то главным, если в моей жизни вообще не было музыки, возможно, я бы занимался математикой, и возможно, я бы занимался чем-то таким тоже связанным с умственной деятельностью. Несмотря на то, что в математике я не очень хорош, я постоянно начинаю фантазировать. Когда ещё в школе решал примерчики, я уходил в какие-то дебри задачи, в общем, она не решалась. Ну, наверное, я бы занимался математикой, потому что среди моих родственников двоюродный дедушка преподаватель математики, учёный. Может быть, работал бы в IT, потому что мне эта сфера тоже интересна, я в ней сейчас не развиваюсь никак, просто потому что мне не хватает времени. Ну, если бы не занимался музыкой, я бы где-то был между математикой и программированием.

Александр: Она была бы скучной, я бы занимался чем-то другим. Я об этом, кстати, размышлял — во многом моё становление именно музыкантом состоялась в школе, когда я пошёл в студию музыкальную, где был очень чудесный педагог, который офигенно преподавал. К сожалению, его сейчас в живых нет. Он был для меня очень хорошим другом, наставником, во многом я благодарен ему, и если бы этой встречи не было и я не учился в той школе, то, наверняка, я бы жил на Московке, закончил бы какое-нибудь ПТУ и работал на заводе. Наверное, это было бы именно так. И была бы у меня обычная скучная жизнь без концертов, эмоций, какой-то отдушины, либо нашёл бы эту отдушину в чём-то другом — какой-нибудь ерундой занимался, но явно не музыкой, если бы не встретился с нужными людьми.

Вячеслав: Всё было предначертано — я был бы цирковым артистом в третьем поколении.

Ярослав: Я бы, наверное, учился на программиста и ходил в горы во время отпуска.
Как часто и на каких площадках вы выступаете? Какие сцены покорили?

Вячеслав: Выступать стараемся регулярно, но последнее время засели писаться. Нет в Омске, наверное, ни одного бара, в котором бы мы не выступали. Ещё успели выбраться в Питер прошлым летом.

Ярослав: Покорили пока только родной посёлок. Изначально выступали как можно чаще, затем стали задумываться о профите выступлений и сосредоточились больше на записи.

Были туры по другим городам?

Ярослав: Была небольшая поездка в легендарную Ионотеку (бар в Санкт-Петербурге — прим. ред.) с целью встать в один ряд с теми, кто там выступал и вскоре прославиться, но пришло довольно мало народу. Сейчас организовали тур по двум городам Сибири и Урала.
Сколько человек приходит на ваши концерты?

Вячеслав: По разному бывает, но планка в 50 человек вроде всегда достигается.

Можете сказать, что вы популярны?

Вячеслав: В своих кругах.

Какая ваша аудитория? За что вас любят?

Артём: Наша аудитория мне очень нравится. Так, наверное, говорит любая группа, но для меня действительно наша аудитория — это очень особенные люди, потому что большая часть их очень творческие, это люди, которые либо рисуют, либо сочиняют песни, иногда и то, и другое. Это люди, которым интересно создавать что-то — и этим отличается наша аудитория.

Нас любят за атмосферу, которую мы создаём на концертах, возможно, за то, что атмосфера на концертах — это одна из очень крутых вещей, связанная с нашей группой, потому что я считаю, что выступающий человек или группа сами создают атмосферу. То есть какой бы народ ни пришёл, можно создать классную обстановку, в которой всем будет тепло и уютно, одновременно можно будет потанцевать и хорошо провести время. Каждый раз, когда я выступаю с группой или соло, я хочу передать атмосферу праздника — это для меня самое классное, чтобы каждый концерт был таким событием, о котором приятно было бы вспоминать. Мы очень стараемся это передать на наших концертах, наверное, за это нас любят.

К тому же, мы очень детально прорабатываем наши аранжировки, мы очень внимательно работаем над песнями, я самый главный перфекционист в группе. Я могу записывать вокал или гитару по пару месяцев. Именно из-за этого второй альбом так далеко стоит по времени от первого, потому что мы очень много старались, пока нам не понравилось то, что мы делаем. Хочется если выпускать что-то, то выпускать хорошо, и если выступать, то тоже здорово.

Вячеслав: Как показали годы, на наш концерт можно прийти со своим батей и ему понравится. За что нас любят, сказать не возьмусь. Может быть, за то, что мы близко.
Приносит ли эта деятельность деньги или приходится зарабатывать деньги другими способами и вкладывать в творчество?

Вячеслав: Денег особо не приносит. Да, с любого концерта мы зарабатываем какую-то сумму, но большая часть уходит на «оплату» этого концерта — отдать процент бару, заплатить звукорежиссёру и человеку на входе, за аренду оборудования. А то, что остаётся, уходит на оплату, например, записи барабанов на студии. Потому, конечно, каждый из нас старается зарабатывать сверх. Я вот в коммерцию подался, шариками торгую.

К какой цели вы стремитесь как музыкальный коллектив?

Вячеслав: Лично для меня раньше существовали маркеры успеха группы — выступить в «Цехе», попасть в паблик «Родной звук», залететь на крутой лейбл (ну или хотя бы к Ионову).

Но сейчас я понимаю, что это хрень всё. Главный показатель — количество людей, которые способны принять сигнал, который ты заложил в свою музыку. Поэтому целью я бы назвал бесконечный рост количества таких людей.

Какие планы и задачи на ближайшее будущее? Чем порадуете фанатов?

Вячеслав: Альбом. Выезд в Екатеринбург и Тюмень. Потом ещё альбом.

Читайте также:

Фото: «Нечто противоположное всему этому»
Рисунок на обложке: Grave VAMPIRE

Поделиться:
Появилась идея для новости? Поделись ею!

Нажимая кнопку "Отправить", Вы соглашаетесь с Политикой конфиденциальности сайта.